Хребет Сихотэ-Алинь, подойдя вплотную к Японскому морю, как бы рассыпается по нему с разгону, образуя в заливе Петра Великого группы больших — покрытых лесами, и малых — скалистых, островов. Самые большие осколки этой "россыпи", острова Русский, Попова и Рейнеке, выступают естественным продолжением полуострова Муравьева-Амурского, на холмах которого был воздвигнут Владивосток. В названии города отражено высочайшее повеление, или, скорее, напутствие — владеть, управлять русским востоком. Сразу же к югу от Попова и Рейнеке расположена группа мелких, еще не отнесенных к заповеднику островов, в центре которой — красивейший остров Рикорда. В двадцати километрах на юго-запад от него, на полпути к небезызвестному "Хасану", что уже у самой границы с Кореей, стоит особняком остров Стенина — северный форпост островов
Римского-Корсакова, которые стали опорной, строго охраняемой зоной единственного на Дальнем Востоке морского заповедника. Еще дальше, в пятидесяти километрах в том же направлении, напротив побережья "Хасана", находится заповедный остров Фуругельма — самый южный в заливе Петра Великого. К востоку от о. Рикорда, по пути к Находке и далее к Лазовскому заповеднику, близ берега расположились небольшие острова Аскольд и Путятина, окруженные выступающими из воды живописными скалками, именуемыми на Дальнем Востоке кекурами. Чего стоят одни названия! Острова Фуругельма, Аскольд, Попова; мысы Брюса и Гамова, залив Посьета, пролив Невельского. Местные названия — увековеченная в топонимах история освоения края морским флотом России. Здесь же бухты Успения, Киевка,
Краковка, побережье Ливадия; наконец, залив Владимира и бухта Ольги. Кажется, сама Киевская Русь перенеслась в названиях на берега Японского моря.
Остров Рикорда — "базовый", со многими бухточками, удобными для подхода катера и установки палаток. С его верхних "этажей" хорошо обозревать заповедную акваторию залива. Утро в Приморье, как правило, туманное, но когда туман рассеется, косые лучи восходящего солнца освещают гряды уходящих вдаль скалистых островов. Повсюду на камнях и в небе видны чернохвостые чайки. Над головой стоит беспрерывный свист — в скалах гнездятся белопоясные стрижи. Днем в заросших кустарником логах ручьев устраивают концерты певчие цикады, а теплыми ночами — дальневосточные квакши. Главный же компонент звукового фона в течение всего года — шум прибоя. В отличие от утренних часов, вечера, как правило, ясные, будто с полотен Куинджи. На многих островах залива, как заповедных, так и не вошедших в морской заповедник, гнездятся колониальные птицы, где кроме чернохвостой чайки обычны уссурийский баклан и очковый чистик. На скалистых островах выводят потомство и северные виды — берингов баклан и тонкоклювая кайра, а также ночные виды чистиковых птиц — старик и тупик-носорог. На одних островах — колонии серых цапель, на других — речных крачек. На усеянном камнями заповедном взморье
отдыхают обыкновенные дальневосточные тюлени, более известные здесь как ларга. Путешествуя по заливу на пароходе, временами можно увидеть заплывающих в залив дельфинов. В былые времена сюда заходили малые полосатики и более крупные киты, в том числе синий и серый.
В северной группе скалистых островков, недалеко от Рикорда, птичьими базарами примечательны остров Карамзина, по форме напоминающий большого кита, и маленькие острова Верховского. На Карамзине среди камней гнездятся пест-ролицые буревестники, а в задернованной "крыше" Большого Верховского острова, увенчанной маяком, сидят в норах птенцы нескольких тысяч пар качурок — похожих на ласточек небольших буревестниковых птиц. Увидеть их, правда, нелегко. И те и другие все светлое время кормятся в открытом море и появляются в гнездовой колонии только после захода солнца. Чистиков, старика и тупика-носорога, как правило, видишь на воде. И повсюду, на всех островах — чернохвостые чайки. Белыми гирляндами усеивают они скалы, камни и задернованную поверхность. С середины мая у них в гнездах яйца, а в августе трава буквально кишит уже крупными, но еще нелетающими птенцами. При появлении человека тысячи чаек взлетают и кружат над землей в нескончаемом хороводе. На крутых скальных обрывах с "полками" и "карнизами" можно увидеть ожившие японские статуэтки. Так выглядят темные силуэты беринговых бакланов — самых элегантных морских птиц заповедника.
Весной и осенью через залив Петра Великого движется масса пролетных птиц, всего около 300 видов. Многие из них останавливаются отдохнуть и покормиться на островах, песчаных косах и оттаявших травянистых равнинах и озерах «Хасана». Они сейчас отданы под охрану Хасанскому природному парку, территория которого примыкает к морскому заповеднику. С конца марта на полыньях и в промоинах среди плавучих льдов держатся большие стаи крохалей, лутков и гоголей. Над сушей в это время пролетают хищные птицы — орланы, коршуны и скопы. Еще раньше на луговинах парка появляются красавцы журавли — даурские и японские. Эти крупные виды, внесенные в Международную Красную Книгу, летят на озеро Ханка, в долину Уссури и среднего Амура. На хасанских луговинах они могут задержаться на неделю и более, в зависимости от хода весны. В конце апреля вода чернеет от тысячных стай уток, гагар, поганок, гомон которых перекрывает рокот лодочного мотора. С конца июля через острова снова движутся стаи птиц, уже в обратном направлении — в места зимовок на юге и юго-востоке Азии. С конца августа летят воробьиные птицы, а северных куликов можно наблюдать здесь с середины июля и по октябрь. С середины сентября воды залива снова полны чайками, утками и бакланами. Б октябре над сушей пролетают хищные птицы, дятлы и воробьиные — они спешат на юг. Летом в залив Петра Великого, случается, залетают фрегаты, олуши и другие тропические виды птиц.
Красивейшие места заповедника — морское побережье у мыса Гамова, где обрывистые берега многочисленных бухт, в том числе бухты Теляковского, поросли реликтовой сосной. Прямо-таки пейзажи с японских гравюр. Здесь, как, впрочем, и у острова Рикорда, можно познакомиться с подводной жизнью Японского моря. На берегу, в полосе литорали, после сильного шторма находят останки многих морских беспозвоночных: скелеты пробковой губки, панцири крабов и разнообразные раковины моллюсков. На мелководье, среди камней видны небольшие актинии, забавные моллюски хитоны и темные закрученные раковины тегулы и литторины. В полосе прибоя, при волнении моря, на крупных валунах обнажаются щетки из мелких черных мидий.
Для того чтобы познакомиться с обитателями дна, можно понырять с аквалангом, но зачастую достаточно обычной маски и трубки. Морские ежи двух видов — черные длинноиглые красавцы и более прозаичные серые, усеяли буквально все дно. Их темные "заросли" хорошо видны со скальных
утесов сквозь прозрачную изумрудную воду. Вместе с ежами — два-три вида морских звезд, а иногда и офиуры — "звезды" с подвижными лучами. Эти любят держаться поглубже. Есть и глубоководные виды ежей. Их побитые останки выбрасывает на берег во время шторма. А вот трепангов, или морских огурцов, которых когда-то было великое множество, можно теперь и не встретить. Виной тому — охвативший южное Приморье браконьерский бум на сбор этих странных иглокожих. Все живое идет в
Китай и исчезает там, как в бездонной бочке. Сейчас это самая большая проблема для заповедника. Серьезное же развитие экотуризма принесет заповеднику только пользу, "поднимая планку" в культуре отношения к природной среде у наших "диких" туристов. Быть может, тогда природа не будет восприниматься ими лишь как "веселый пикничок" на "обочине цивилизации".
Автор Константин Михайлов
/ Журнал "Экзо" 
